Стешец Сергей Иванович родился в 1954 году в д. Бабичи Речицкого района Гомельской области (Республика Беларусь). Окончил историко-филологический факультет Гомельского госуниверситета. С 1985 года проживал в г.Сураже Брянской области, работал заведующим отделом писем районной газеты «Восход».
Автор книг прозы, вышедших общим тиражом 85000 экземпляров в издательствах ‘Молодая гвардия’ и ‘Приокском книжном издательстве’, сборников стихов ‘Мгновение покоя’ , ‘Не от мира сего’ , ‘Дыхание зимы» и верлибры ‘Пьяное колесо’ . Также в свет вышли две книги его повестей ‘Крик черного ворона’ и ‘Свет напротив’ и роман ‘Реквием кротов’. Совместно с краеведом Михаилом Лежневым написал книгу «Земля Суражская» об истории района. .
Его произведения публиковались в коллективных сборниках, газетах и журналах страны.
Всего автором написано 9 романов, 20 повестей, 5 сборников рассказов и 15 сборников стихов.
Был заведующим отделом прозы международного литературно-художественного журнала Союза писателей России ‘Десна’, который с 1994 года выходил в г. Брянске, членом союза писателей России, участником седьмого Всероссийского семинара молодых писателей в Дубултах в 1989 году.
О его творчестве в ‘Литературной России’ тепло отозвался С. Есин. В 2004 году стал лауреатом Литературной премии имени Н.Родичева за цикл рассказов, опубликованных в журнале ‘Десна’. Умер 15 декабря 2015 г. после тяжелой болезни, похоронен в Сураже.
ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ КЛЁН
Мой старый клён — уродец иностранный
У ветхого, прогнившего плетня,
Чего шумишь, дружище, спозаранок?
За что серчаешь, братец, на меня?
Стоишь один, изогнутый ветрами,
Как на посту забытый часовой,
Ты окружён заклятыми врагами —
Репейником и жгучей крапивой.
Нет на плече твоём весенней птицы,
Нет лавочки влюблённых у ствола,
На старость лет, как этого говорится,
Остался без двора и без кола.
Без окон дом, без журавля колодец,
Курятник, утонувший в лопухах,
Застрял колун заржавленный в колоде,
Забытый, как и всё здесь, впопыхах.
Лишь старый клён — кривой американец
Здесь прошлое упорно сторожит.
Танцует ветер свой угрюмый танец
И злую пыль по улице кружит.
ХХХ
Опять полуночный страдалец,
Счастливый трудяга — поэт
Сюжета сосёт тонкий палец
И с ручкой встречает рассвет
То в мир своих грёз окунётся,
То вместе с героем всплакнёт,
Когда до рассвета поётся,
Писатель, как Цезарь живёт.
Он мудр, обаятелен, властен,
Речист, как весенний ручей…
Терплю эту жизнь я за счастье,
Таких сумасшедших ночей.
ХХХ
Иду по планете усталой,
И рвёт меня ветер тугой,
Зима на прощанье взыграла
Такою весёлой пургой!
А мартовский ветер неистов,
Как я лет пятнадцать назад,
И снег удивительно чистый,
Как прежде был чистым твой взгляд.
Но нынче из двух одиночеств
Нам страстной любви не сложить,
И всё же вернись, если хочешь —
Могу и понять, и простить.
Но ты не вернёшься, ты знаешь
О спрятанном в сердце огне.
Когда ты меня вспоминаешь,
Тебе одиноко вдвойне.
ХХХ
Простыли берёзы, озябли осины,
И плачут ветра на раздолье полей,
И мир — не простор, а большая пустыня,
И Бог не живёт на уставшей Земле.
Одни катаклизмы сменяют другие —
То горы ликуют, то ветры свистят,
То доллары снятся, то бабы нагие,
А раньше мне снились стихи и друзья.
Увы, не добился ни славы, ни чина,
И смерть теперь кажется жизни милей…
Простыли берёзы, озябли осины,
И плачут ветра на раздолье полей.
ХХХ
Меня непутёвым зовут
Жена и все близкие люди,
И косят меня, как траву,
Костят во все рёбра и судят.
А я им — ни слова в ответ.
Прослыл от того сумасшедшим,
Что нищий, но гордый поэт
И временем мыслю прошедшим.
Опять, от тоски онемев,
Молчу на четыре дороги,
Натянут струною мой нерв —
Нельзя безболезненно трогать.
Меня непутёвым зовут
Жена и все близкие люди,
И косят меня, как траву,
И, как безнадёжного, судят.
ХХХ
Люблю грибы сушёные,
Вишнёвое варенье,
Люблю себя по вторникам,
Жену — по воскресеньям.
Люблю работу умную
И книги для души,
И с другом закадычным
Брести вдвоём в ночи.
Люблю дорогу дальнюю
И русские пельмени,
Люблю стоять раздетым
На перекрёстке мнений,
Люблю вино хорошее
И под гитару петь.
Люблю на свете многое!
И ненавижу смерть.
